«Служу сырьевой империи»

Нет, конечно я не смотрел «Служу Советскому Союзу»- мне достаточно было синопсиса. Мигалков, пожалуй не завидует, а потирает ладошки: тренд-с. Да и не в киношке дело, хоть актёр-главгерой и пытался усилить скандально-рекламный эффект доказыванием правды характера, им сыгранного… Дело в том, что антитеза Постэпохи, антисоветчина, говоря понятнее — тоже явление динамическое,
развивающееся. И то, что звучало двадцать пять лет назад кухонно, устно и желчно — сегодня экранизируется уже безкаких-либо условностей и сонений. Общество «доросло», а точнее додеградировало до понимания трактовок истории, к реальной истории Великой Отечественной (да и всего СССР) отношение имеющих минимальное. Костюмное…

Гово
ить тут что-нибудь вроде «опошлили» — всё равно что охотиться за мухой с помощью поповской метёлки, которой окропляют. Хотя, действительно опошлили — название еженедельной телепередачи, которую в отличие от этого «затмевающего» фильмца я смотрел довольно-таки часто. Нравилась армейская мощь, советский оптимизм даже второй половины восьмидесятых, позывные программы помню хорошо. Возможно, и поэтому тоже я верен той присяге, которой не давал, но телезрЕл.

Увы, анитезы всегда зависят от тезисов — потому и принцип, лежащий в основе всё более баснословных трактовок недавней по меркам цивилизации homo sapiens, был точнее всего выражен как раз тем антигероем для антисоветчиков, который в представлениях не нуждается. «История есть политика сегодняшнего дня, отображённая в прошлое»: поначалу высказывание Сталина кажется странноватым, но при нынешних киноиллюстрациях все сомнения и вопросы отпадают. Именно так.

Здесь действует уже та модель времени как конвергентного, общественного набора трактовок и рефлексий, которая была обрисована во второй серии «Назад в будущее» — податливое прошлое всякий раз со сменой политик и формаций меняется, оно априорно протеично для потомков. И всё-таки помимо таких, как Мигалков, создающих антиисторическое кино и не претендующихна документальность хотя бы в какой-то степени — есть и искатели исторической истины. Пытающиеся не настоящее отобразить в прошлом — угодить господам, властелинам времени,- а посигающие
особенности именно того, Советского времени, весь контекст. Назовём их краеведами условно.

Так вот: будущее за красными краеведами. Во-первых, потому что гиперболы антисоветчиков никому, кроме правящего класса меньшинств не нужны, и во-вторых потому что отрицание отрицания (раньше надеялись — только лихих девяноостых, теперь поняли — всей Постэпохи) потребует документальности на новом, безжалостном не только для мигалковых уровне. На фоне новой документалистики
красных краеведов покажется лирикой даже поздняя советская документалистика. Само по себе сопоставление базисных показателей Эпохи и Постэпохи — будет основой и морали, выводов относительно того, мог ли, в частности, один Берия перетрахать столько интеллигенции. Впрочем, сравнительно с теми достижениями, которых и при участии Берии достигала страна — можно былобы простить даже столько «жертв менгрельского маньяка»,сколько рисуют и насчитывют клинические
антисоветчики.

Итак, если «Служу Советскому Союзу» должно звучать теперь, как надеются авторы фильма, с горечью и лагерной иронией (с блатным душком «Последнего бронепоезда»), то как же могбы звучать клич нынешнего времени, отображённого в прошлом 1940-х?

«Служу сырьевой империи» — вот клятва, которую хоть и стыдятся, но даже отмалчиваясь дают не только военные, но и мастера культуры. Ибо чьи же сверхприбыли, как не силовигархии продлеваются в будущем вместе с очернением прошлого? Да-да — советское прошлое пропитывает олигархическая нефть. Причём, это вовсе не та горечь либеральной желчи, что была в моде в начале девяностых, это загустевшая до черноты ненависть к своей родине, которую путают с ненавистью
к её вождям, это чёрная желчь, очень похожая на нефть.

Именно к началу массовых протестов, которые не спадаютпока — стало вырисовываться не ориентированное в это очернённое прошлое, но устремлённое в очищенное отжелчибудущее поколение. Оно было дважды на Кировском проспекте, ему вовсене нужна та модель истории, которуюсоздают калеки контрреволюции. Все эти германы и мигалковы. Это кино — приговор вовсе не прошлому, не Великой Отечественной, это отражение джиноподобной какой-то, счастливой от сверхприбылей расплывающейся физиономии Сечина в советском зеракле. Воруют прошлое те же самые жулики, которые украли у советского народа власть, социалистическую собственность и право выбирать.

Сами же заказчики такого кино, вольные или невольные, — миллиардеры-инвесторы, — и есть «победители». Они благодарны тем, кто отвоевал землю, из которой они выкачивают нефть. Но благодарность эта купируется на культурном уровне — тут уже вступает голос прослойки. Голос имеющих кусочек со стола олигархии — ведь вымирающий народ не зря простился с социализмом и
поделился на богатых, бедных да промежный класс! Есть и выигравшие комфортный быт, регулярный отдых за границей, прочие блага «цивилизованного мира». Им надо, очень надо, как Кулистикову наяривать три блатных аккорда и поплёвывать сквозь фиксу на портрет Сталина — иначе действительность станет невыносима. А бытие определяет сознание. Ведь если не чернить прошлое, то на невыгодном контрасте проступит нефть, украденная кровь соцдействительности. А ведь она могла быть сильно другой — если бы нефть была не просто продана более развитым экономикам,
а как поповское золото и сборы Торгсина (хотя бы!) обменяна на станки большевиками. Но не такова историческая миссия патриотических силовигархов путинской ОПГ.

Прошлое будет ухудшаться на киноэкранах лишь в той степени, в какой экономически бесправным, далёким от социализма и возвращения своих советских прав будет оставаться народ РФ и прочих осколков СССР. Энтропия в человеческих системах небесконечна. То, что скромно называют социальными гарантиями, ответственностью бизнеса и пр. — этот государственный лепет сменит совершенно иначе эмоционально и классово окрашенный язык. Язык требований — поначалу в
рамках расеянского убожества, а потом и — назад в будущее. Ведь, в процессе пропитки нефтяной желчью, советское прошлое успело стать будущим. По многим показателям это уже очень труднодостижимое будущее — 275 миллионов населения (конца 1980-х), например, РФ даже воссоединившись со всеми республиками СССР не достигнет и за двадцать лет. Всё дело в режиме функционирования общества. Капитализм убивает — это предстоит понять даже самым упорным либералам.

Буржуазия, оказавшаяся у власти, ведёт себя привычно, по-бандитски: едва кто-то из её классовых братьев возвышает голос против какого-либо недостатка Системы, он вылетает. Так поступили с весьма умеренными социал-реформаторами Гудковыми. Прекрасно я помню свою первую всречу с Димой Гудковым в подвале ОГИ на Никольской — плоть от плоти нынешней элиты, возглавлявший тогда «Победу», он объяснял нам, коммунистам, что нельзя сильно пугать олигархов и вообще буржуа, а то денежки их все останутся за рубежом. Даже этого элитно загорелого красавчика кремляди умудрились сделать революционером — хотя несколько лет назад он всячески отговаривал нас от революции. Буржуазия как бы сказала не только Гудковым, но и обществу: «Как, вы против итогов разграбления СССР? ну так извольте отказаться от своей доли сперва!»

Или уж тихо пользуйтесь завоёванным контрреволюцией капиталом, либо — вон из буржуазии. Силовигархия по своим историческим властным функциям именно такого распорядителя и представляет собой. Нет ни невидимой руки рынка, ни прочих мифов либералов — есть жёсткая лапа правоприменительной практики. Не хочешь капитализма — отдавай бизнес. Таким образом даже тем, кто считал, что борется на Болотной за демократию и честные выборы — власть Путина показала, что на самом деле они борются против капитализма. И по этим «яйцам» ударила. Финансовый
эквивалент власти в любом виде — статусной или какой иной ренты, — легко забирается держателями общака из питерской ОПГ. Управляемая думократия.

Гудковы обидятся: мол, причём тут мы, ведь не наши же охранники куски СССР приватизировали? Нет, ребята — есть такая профессия собственность охранять, а она (здания, земля) бывшая социалистическая. Арифметика тут нехитрая. Сами не грабили, но «поставляли услуги» грабителям. Это мелочь, конечно, на фоне путинских прибылей от Приобского месторождения, но неприятная.

Осмелится ли современное киноэлитное сообщество снять фильм «Служу сырьевой империи» — взяв за основу рекламные трэйлеры Роснефти и Газпрома? Тут телеведущий Толстой в летней расслабухе шутнул в новостях «России-1» с экономисткой больше похожей на моделядь: «Ну а как там дела у нашего бога, Газпрома?» Но это только доля шутки — да, вот такой итог приватизации. Насколько
«нашего» бога — легко посчитать, заглянув в карман. Когда падение рубля и рост тарифов напомнит народам СССР, кто был всего двадцать два года назад хозяином нефти и газа в стране, где не было Роснефти и Лукойла, а Алекперов являлся госслужащим с зарплатой,которуюне сам себе назначал — вот тогда-то и наступит жаркая осень.

В субботу собирался Совет Левого Фронта. Настроение координаторов порадовало, но некоторое головокружение от медийности, пожалуй, не дало услышать критику, которая сейчас, в затишье перед боем, важнее практики. Да, ЛФ среди всех «болотных сил» пока больше всего напоминает «такую партию», однако именно из-за того что это не партия и даже не организация со строгими процедурами принятия решений — судьба «болотных духов» не вполне исключена в будущем, которое обязтельно будет испытывать все бросившие путинизму вызов структуры на прочность. Я был бы рад выступить этаки Зиновьевым и Каменевым в одном лице, проговориться о ревпланах, но пока планы ЛФ — это планы всей антипутинской коалиции. С последующим переводом протеста на социальные (увы, не классовые, но и так мы понимаем, о чём речь) рельсы…

Улетающих из Домодедово в отпуска москвичей провожает надпись на гараже или заборе, не запомнил: «ревоюция скоро!» Из аэрокспресса читается экспрессивно.